Новости фондов

В доме № 10 по Грюнангергассе, первый этаж которого занимала состоятельная чета Хофдемель, Моцарт был частым гостем. Здесь он музицировал и, несомненно, обедал. Но главной целью посещений были занятия музыкой с Магдаленой - он имел обыкновение давать уроки своим очень немногочисленным ученицам на дому. Рассказывают, что Моцарт никогда не брал девушку в ученицы, если не был в нее влюблен. Хофдемель, несомненно, часто оставлял свою 23-летнюю супругу, знаменитую на весь город красавицу, с Моцартом наедине.

Одна из газет от 21 декабря 1791 года писала, что сама ее величество императрица взяла под свое покровительство вдову самоубийцы, которая теперь направлялась к отцу в Брюнн, чтобы произвести на свет второго ребенка. По-видимому, Магдалена покинула Вену, спасаясь от назойливых репортеров, ведь даже император был разгневан происшедшей трагедией. Монарх явно был убежден, что виновны Магдалена и Моцарт, а не Хофдемель, иначе вдове ни за что не удалось бы добиться разрешения похоронить самоубийцу как «нормального» усопшего и получить для него могилу (в соответствии с существовавшим тогда порядком палач бросал в безвестную яму труп самоубийцы, зашитый в коровью шкуру).

Учитывая состоятельность Магдалены, ее творческую натуру и красоту, трудно представить себе, чтобы она хоть однажды не позировала художнику, как это было принято в те времена. Поскольку ни одного ее портрета обнаружить все же не удалось, Карр полагает, что они (или он) были впоследствии уничтожены, подобно тому как Ниссен, за которого вышла замуж вдова Моцарта, Констанца, даже не упоминает Хофдемеля в своем жизнеописании Моцарта...

Разумеется, свои выводы о том, что Моцарт был отравлен, Карр основывает не только на трагическом происшествии в доме на Грюнангергассе. В подтверждение своему - весьма убедительному - детективу он приводит факты, от которых нельзя отмахнуться, как от болтовни и слухов, и которые являются, как минимум, косвенными доказательствами. Действительно, очень многозначительным кажется возможное лишь по предварительному сговору упорное молчание такого множества людей относительно фактов, которые в общем-то обычно бывает невозможно скрыть.