Новости фондов

Время было ограничено. Надо было дать ход делу.

Директор Центральной разведки знал, что я собираюсь написать книгу о ЦРУ, и после речи о терроризме в Кембридже (штат Массачусетс) он подошел ко мне и спросил, не хочу ли я полететь обратно в Вашингтон вместе с ним на самолете ЦРУ. Кейси уселся в кресло, развязал галстук и попросил охранника принести виски и банку арахиса, который он горсть за горстью отправлял себе в рот. Сотрудник охраны задернул штору и оставил нас вдвоем, и мы два часа проговорили без помех. Кейси сказал, что он требует от других в ЦРУ, чтобы они уклонялись от интервью с журналистами наедине. Но он все же отвечал на большинство вопросов, пока мы обсуждали одну проблему за другой, включая никарагуанскую операцию, похищение бейрутского резидента Бакли, съезды Республиканской партии, на которых он присутствовал, начиная с 1940 года, Рейгана, кабинет Рейгана, Макмахона и ЦРУ.

Две недели спустя я полетел в Нью-Йорк послушать его речь за завтраком в клубе «Метрополитэн». Кейси вновь предложил мне на обратном пути полететь с ним на его самолете. Мы говорили о Рейгане, «контрас», Ливане, терроризме, его друзьях, его финансовом положении, его целях.

Вскоре он вернулся к «контрас» и к поражению правительства при голосовании в конгрессе по этому вопросу. «Все делается не так,- сказал он.- Белый дом не способен делать одновременно два дела... Президент ничем не интересуется. Он сохранил свои естественные побуждения, но он даже не пытается сосредоточиться на целях, не говоря уже о путях к их достижению».

Кейси горестно покачал головой. «Президент не уделяет внимания ползучему экспансионизму Советского Союза». Директор ЦРУ по-прежнему был поражен общей пассивностью президента - пассивным отношением к должности и пассивным подходом к жизни. Он никогда сам не назначал совещаний и не определял повестки дня. Он никогда не говорил Кейси «сделай то-то» или «достань мне то-то», иначе как в ответ на какие-то действия других людей или на события.